Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Совесть модератора.

О правилах и совести в модерациях работ участников форума мало кто рассуждает с той выдающейся проницательностью, с которой о них рассуждаю я, Михайло Омелин, выдающийся вологодский педагог. Невозможно составить такие правила поведения на ресурсе, чтобы их принципиально нельзя было обойти. Что еще раз доказывает порочность принципа что не запрещено, то разрешено. Стало быть, если не хотим, чтобы общение на форуме вытеснила увлекательная игра обойди - правила, то на этот принцип полагаться вовсе не стоит... Поистине, надо иметь выдающийся аналитический ум, такой как у меня, чтобы распознать врага православия, защитить глупых овечек от волков в шкурах оных овечек, которые стремятся расхитить стадо Христово. Но спрошу я вас, несчастные бараны и баронесы, которые мало смыслят в делах модерации, что, или кто тогда защитит бедных участников форума от произвола модераторов? От моего, в частности, Михайлы Омелина, произвола? Ответ будет такой: моя совесть..., провинциальная совесть простого вологодского педагога с высшим образованием и ученой степенью. Да, а уж как хотите, дамы и господа, и особенно господа юного возраста... Ну в самом деле, если совести у мордератора нет, то он любые, самые совершенные правила - будет использовать не по назначению: сводить личные счеты, самоутверждаться, тещить самолюбие и т. д. А если совесть имеется в преизбытке, как у меня, простого вологодского педагога, - то она и есть единственная гарантия от произвола. А правила? Да насрать мне на правила, я нюхом чуюю измену, понюхаю, понюхаю, и тут же, сразу, всенепременно скажу что-с и как-с. Хотя, чтобы нас не обвинили в произволе, пусть в правилах будет генеральная линия, логика управления ресурсом на которую любой модератор может сто раз наплевать. Главное соблюдать верность Ондрюшке Рычковскому, восхищаться его богословскими достижениями, хвалить и превозносить его мудрую политику, не так ли любезнейшая Гертруда? Не более того. А совесть моя, совесть обыкновенного рассийского педагога здесь совершенно не при чем.

Яшка Кротов выдающийся маран.

О трезвение ума и божественных избранниках.

«Человек есть микрокосм, аналог вселенной, - пишет некий Иаков Кротов, замечательный околоцерковный публицист, достигший в церковной иерархии звания пономаря, - он подобен миру в своей внутренней бесконечности». Все это верно и очень возвышенно, но нередко случается, что сей аналог вселенной, вещает такие истины, от которых волосы встают дыбом, и не знаешь что делать, то ли топор вешать, то ли всех святых выносить. На днях, витийствуя на канале «Культура», вышеупомянутый пономарь, ничтоже сумяшеся, заявил: «Наши церковные иерархи дети рабочих и крестьян. Они по-преимуществу не имеют высшего образования, и крайне невежественны». Это довольно резкое суждение, которое дает нам моральное право обратить внимание на происхождение самого Иакова Кротова, ибо, на наш взгляд, интеллигент, хотя бы и в третьем поколение, не способен на подобные высказывания. И точно, как выяснилось из автобиографии Иакова, неосторожно размещенной им в интернете, наш герой сам одним боком принадлежит к тому самому классу рабочих и крестьян, на дикость и невежество которого он так искренне сетовал. Папа Иакова, Гаврила Кротов, происходил из крестьян, отличался неуемной энергией и весьма скверным характером. Во время гражданской войны Гаврила служил в ЧОНе, затем работал в театре, в газете, учительствовал в школе, а после войны подвизался в детских домах в качестве воспитателя. По пристрастному свидетельству Иакова, Гаврила был ужасно честен, и правду на земле искал, именно за это его три раза исключали из партии, неоднократно выгоняли с работы, а под конец карьеры посадили в цугундер, якобы по ложному обвинению КГБ в совращение малолетних, хотя он «жил ради истинной, доброй, разумной идеи: преобразить человека, преобразив окружающую его среду». Однако, как следует из писаний Иакова, прежде сего правдолюбца три раза выгоняли из детдомов за те же славные подвиги. Этот педофил надоел партии, которую постоянно компрометировал, хуже горькой редьки, и КГБ здесь совершенно не при чем. Нет бы нашему романтику - пономарю скромно помалкивать об этой некрасивой истории, но он обязательно хочет добыть мученический венец диссидента для своего неугомонного папаши. Любовь к родителю похвальна, но зачем же врать о геройских подвигах сего несгибаемого коммуниста. «Тьмы низких истин нам дороже всевозвышающий обман». Вот что раздражает! Причем, делает это Иаков совершенно искренне, без всякой рефлексии, хотя постоянно проговаривается о действительной подоплеки дела. Да, история трагическая, наш пономарь оказался в положение Гамлета. «Истина как бы сама собой навалилось на меня, - пишет Иаков, - и мир перевернулся. Я понял, что все - ложь. Мир, в котором без вины сидит мой отец - это мир обмана, …информация об отце стала поводом для прозрения». И хотя позже Иаков начал понимать, что его папаша не был таким уж безвинно оклеветанным ангелом, его отношение к действительности не изменилось. «Есть и другая сторона в его (отца) жизни. Сейчас, взвешивая все то, что я знаю о причине нашей разлуки, я говорю нет его судьям (а причина эта - в той части уголовного кодекса, которая остается уголовной при любых режимах)… И одно "да" все-таки есть: помимо других историй противоречивых личностей я знаю свою собственную, свое темное начало, объяснимое богословски, но от этого не менее мрачное и гнетущее. Я даже прошу читателя запомнить это место, потому что дальше не будет упоминаться это темное начало, пускай оно, точно барабанная дробь, сопровождает всю жизнь. Я выбираю незнание, неосуждение - все равно без прокуроров ясно, что злое живет и действует не только во мне, но и в предках». Подобная позиция весьма распространена среди родственников осужденных; о Бухарине, который призывал посредством расстрелов воспитывать нового человека, родные вспоминают как о безвинной жертве сталинского террора; некий г-н Ильюшенко, правозащитник и гуманист, говорит о своем отце, который был следователем НКВД в самые кровавые годы этой страшной организации, как о святом. Сын Антонова - Овсеенко воспевает революционную деятельность своего родителя, которой нормальному человеку следовало бы стесняться. Так что, истина истиной, а своя рубашка гораздо ближе к телу. И хотя, как сказал товарищ Сталин, «сын за отца не отвечает», в системах библейской парадигмы грехи отцов падают на детей до третьего и седьмого колена.
Да и другой бок нашего героя тоже не слишком интеллигентен. Согласно автобиографии самого Иакова, его мама была учительницей в начальных классах, и происходила из бедной еврейской семьи резника при синагоге. Интеллектуальный уровень педагогов начальных классов, равно как и вышеупомянутых резников, увы, не слишком отличался от общего уровня рабоче - крестьянской среды. Так что нашему герою - пономарю не следовало бы слишком превозноситься, и говорить поносные речи в адрес священноначалия. Как говорится, сам такой. Но надо заметить, что из рабоче -крестьянской среды вышло множество замечательных деятелей русской культуры, и уважаемому Иакову Кротову нет никакого смысла стесняться своего происхождения. Дух Божий дышит где хочет.
После того, как мы нашли, что обвиненья Иакова Кротова церковной иерархии в рабоче - крестьянском происхождение несколько преувеличены, обратимся к проблеме его образования. Из опуса г-на Кротова не видно, что он получил какое-нибудь систематическое образование, кроме средней школы. Наш пономарь подробно описывает школьные успехи, свою общественную деятельность, проистекающую из неуемного желания всюду быть первым, и так, мимоходом, как бы нехотя, упоминает об Университете, каком, неизвестно, так что эта область бытия Иакова остается скрытой от глаз его почитателей. Хотя и по этому поводу Кротов напрасно волнуется, отсутствие высшего образования, по-существу, ничего не значит. Множество выдающихся людей, от Шолохова до Бродского, не получили систематического образования, и напротив, столько идиотов могут похвастаться различными званьями и дипломами, что поистине, можно потерять к ним всякое уважение. Бурбулис, например, доктор философских наук. Так что нашему герою -пономарю осталось только повышать уровень своих знаний посредством самообразования. И надо отдать должное Иакову, он запоем читал работы Бердяева, Флоренского, Булгакова и многих других авторов, благодаря которым «очутился в сегодняшнем дне христианства». За силу голоса его пригласили петь на клиросе, но вскоре выгнали за нестерпимую фальш. Желая выделиться, Иаков мечтал о семинарии, всеми силами старался приблизиться к алтарю, ревниво следил, кого позовут читать часы. Его влекла карьера священника и даже монаха! Но в случае с Кротовым наше священноначалие проявило необычайную мудрость, и далее звания пономаря Иакова не продвинуло. Тогда на него нашло помрачение, которому он не смог «найти аналогии в земном эсхатологизме Нового Времени». Наш пономарь начал собирать книжечки и подторговывать ими, т. е. стал книжным спекулянтом. «Через эту страсть скользнули в душу денежные соблазны, - пишет Иаков, - и не всегда я их выдерживал, находя для совести сомнительные лазейки». Вскоре негоции Иакова потерпели крах, и он снова вернулся к поэзии, философии, и пустому обольщенью. Но все смешалось в доме Облонских, вершины философии и богословия оказались не суть его призвание. Несмотря на все штудии, Иаков, по собственному признанью, никогда не мог понять и оценить, где «сходились и расходились эти самые вершины человеческой премудрости». Зато планы пономаря были грандиозны и широковещательны; ни много, ни мало, создать "Всемирную христианскую историю", в которой «к виденью творчества Бога в истории необходимо только присоединить и видение человеческого творчества, понимание которого пришло после восьмисотлетнего опыта». Кроме того, Иаков намеревается внести в историю «то, ценность чего была также раскрыта Новым Временем - человеческую личность». Это при всем при том, что он никогда не мог понять, «где сходятся и расходятся вершины человеческой премудрости». Характерно, что у Иакова даже мысли не возникает о том, что задача «внести в историю то, ценность чего…» может оказаться ему не по силам, что план "Всемирной христианской истории" не соответствует его образованию и скромному аналитическому дарованию. Для него «глохнут всякие сомнения хватит ли сил, способностей; стыд здесь - ложен, скромность - ненужна, графоманство – невозможно». «Я хочу сбросить груз духовной неполноценности, отказаться от всех компрометирующих обстоятельств наследственности и воспитания, воспитывать в себе благородство, волю и честь», - пишет взбудораженный пономарь. Все это похвально, хотя и отдает доктором Фрейдом, но зачем же Православную Церковь и священноначалие ругать на каждом углу? Или это потребность уязвленного самолюбия? Из писаний Иакова Кротова видно, что он чувствует себя избранником Божиим, абсолютно уверенным в своем призвании, и вместе с евангельской Елизаветой готов воскликнуть: «И откуда мне сие…?» «Откуда во мне то, что вывернуто на поверхность крещением, что было кощунственно назвать потребностью в самовыражении, ибо этот импульс, направленный не только от меня, а и через меня». Это уже какая - то чрезмерность, далекая от трезвения ума, присущего православной традиции. Я не понимаю, к чему давать широковещательные обещанья и залоги, сделаю, мол, то то и то то, и весь мир изумится. Пиши, дорогой друг, кто тебе мешает, получится, очень хорошо, не получится, так и срама не имешь. Чревовещанья Кротова напоминают речи поручика Дуба: «Я так умен, так эрудирован, так страшен, ух, как страшен, вы меня не знаете, но когда узнаете, побледнеете от ужаса». Впрочем, поручика хотя бы извиняло его состояние, а Иаков, как кажется, трезвенник. Я думаю, что все его речения есть обыкновенная прелесть, которая многообразно и многократно описана многими подвижниками и святыми. Так что вопрос откуда, преобретает несколько зловещее звучание. Во всяком случае, ныне интеллектуальные достижения Иакова Кротова не выходят за рамки набивших оскомину «демократических» благоглупостей наших доморощенных либералов, как то, остановим войну в Чечне, превратим Россию в пятьдесят первый штат Америки, реформируем Православие, и т. д., для сих премудростей не нужно читать Флоренского, Булгакова, и Бердяева. И пока мы можем быть спокойны относительно грандиозных замыслов уважаемого г-на Кротова.