?

Log in

No account? Create an account
venceslav kryzh
26 April 2012 @ 08:11 pm
На улицах шумели тополя,
Светило солнце, в небе пели птицы,
И расцветала матушка - земля,
И становились радостнее лица.

Горела прошлогодняя трава,
Дым от костров струился над садами,
И прошлого немая пиета
Незримо исчезала с облаками.

А мне опять весенний шум и гам
Напоминал, как быстро мчится время,
И призрак счастье с горем пополам
Воспоминаньем держится за стремя.
 
 
venceslav kryzh
О тебе, об одной на свете
шепчет дождь на исходе лета,
Не пиши мне письма, не надо,
этот мир я уже покинул.

Те напевы разлуки нашей
ветер носит вотще в пространстве,
Мой корабль не вернется в гавань,
ибо кто же с судьбой поспорит?

Так оставь навсегда надежды
и предайся воспоминаньям,
Наше счастье осталось в прошлом,
впереди лишь пустые грезы.
 
 
 
venceslav kryzh
Для тебя Машиах – долгожданный пророк и Мессия,
А Россия не Родина, только чужая страна,
Безысходной печалью в сознанье лежит Киммерия,
В промежутках коротких довольно счастливого сна.

Что же делать теперь, мы изгнанники или поэты,
В нашем сердце гнездится незримая боль и печаль,
Мы не слышим друг друга, и наши простые ответы,
Вместе с бледными птицами тихо уносятся в даль.

Мы идем как слепые, вотще ожидая рассвета,
Мы не видим судьбы, иероглифов скорбных примет,
А к душе прикасаются воды холодные Леты,
И недорого стоит до неба последний билет.

Что ж, прости и прощай, для меня Машиах - не Мессия,
А Россия мне Родина, а не чужая страна,
Но в сознанье моем безутешно лежит Киммерия,
В промежутках коротких довольно счастливого сна.
 
 
venceslav kryzh
10 April 2012 @ 11:28 pm
Зодчий скорбных теней, Вседержитель мерцающих звезд,
Просиявший из хаоса неизреченного мрака,
Прикоснись к нам словами надежд и бестрепетных грез,
Безутешно плывущих в небесных путях Зодиака.

Прикоснись к нам дыханием ветра, простором полей,
Безысходными днями, молитвами воспоминаний,
Тихим шелестом волн, горизонтом далеких морей,
И неясной тревогой измучивших сердце признаний.

Дай почувствовать трепет дождя и дрожащей листвы,
Щебет птиц на заре, ожидавших ночами рассвета,
Зов больших городов, в суматохе мирской суеты
Незаметно утративших смысл невечернего света.

Дай нам тихий конец утомленных скитанием дней,
И спокойствие духа в неверной юдоли познанья,
Забери мою немощь, Всевидящий Зодчий теней,
И оставь мне надежду в последние дни расставанья.
 
 
 
venceslav kryzh
26 November 2010 @ 01:52 pm
Костька Кедров – безумный графоман, либералист, мистагог глупости, бездарный в начале, середине и конце. Преподает в Литературном институте, пошло сея тернии и волчцы. «Затравленный лубянскими спецслужбами, устроившими настоящую охоту на поэтов-авангардистов, он впервые оказался в Париже». (Кто же пустил его в Париж?) Кедров автор глупейшего афоризма, который обличает его как хронического импотента: «гениталии всех стран, соединяйтесь, и хватит ханжить». Он с уважением относится к, впрочем, придурковатому расстриге Глебке Якунину; неистово обличает иерархов в рясах с погонами, почитает Александра Меня, известного популяризатора духовных идей и реформатора Православной Церкви, и, как всегда, проклинает кровавую гебню, которая «запрятала мятежного священника в «Семхоз».
Наглость этого позапрошлого футуриста превосходит все границы. Он неистово уродует русский язык, пуская ветры в аудиторию; бесчинствует и дуркетствует, пытаясь выдать свою бессмысленную галиматью за поэзию, изголяется, насмехаясь над русской прозой.
Но почему, почему я обратил внимание на это поэтическое ничтожество, на этого последователя Крученых, которого ляпычь так и не оязычил, несмотря на все прыжки и гримасы? Да потому, что он преподает, уродуя души. Я обнаружил у одной юной поэтессы следующее странное высказывание: "Cиний откусанный стул с задушевным хохотом свисал с потолка". Это, несомненно, кедризм. Утешает только одно, талантливого человека ни один педагог не испортит.

В заключении хочу привести один из опусов господина Кедрова, содержащем как проговорку по Фрейду, так и незатейливую морфологию души этого великого поэта.

СТУЛ
Этот стул устремился в меня
всеми гранями, всеми переделами,
этот стул устремился в меня.
Не разбились мы друг о друга
он сквозь меня пролетел
он остался во мне
стул, на мне сидящий
он – я
я – говорящий стул.
Вот я стул
я хороший стул.
Разломав меня на части,
или
все равно невозможно уничтожить меня
ибо я – стул,
и, наконец, стечение двух согласных –
С Т –
это неуничтожимо
это бесСмерТно,
это Стабильно.
Я оСТаюсь в Стадионе, в Станции, в оСТановке,
на СТыке, в СТоне, в СТупоре,
в иСТине, наконец.
СТ остается Стулом
Я – Стул
Стоп
Я СТал Стул

На этом стуле может посидеть каждый, стул естественный конформист, ибо служит во все времена всем чинам и сословиям, на нем может усесться и следователь, и миссионер, и диссидент, главное стул при деле. Но в данном конкретном случае кажется мне, что это не стул, а стульчак…
 
 
 
venceslav kryzh
Пушкин, несомненно, вершина русской литературы. Несмотря на то, что в конце 20-х, начале 30-х годов Пушкин отвергает "романтического героя" и все его внимание занимает маленький, "ничтожный" человек, он, тем не менее, создает титанические образы Вальсингама и Сильвио. После Пушкина и Гоголя русская литература постепенно вырождается. С течением времени титанических героев вытесняют нытики и декаденты Чехова и Горького. Read more...Collapse )
 
 
 
venceslav kryzh
19 September 2009 @ 07:38 pm
Ирине Китаевой посвящаю.



«Среди печалей тихой суеты»
Не растеряй возвышенных стремлений,
Своей любви и трепетной мечты,
Которую хранит безмолвный гений
В далеком сумраке неведомых дорог,
В глубоких водах незабвенной Леты,
В счастливых снах, в созвучье дивных строк,
Которые оставят нам поэты.
Не забывай блистающих зарниц,
Мерцанья в небе звезд Кассиопеи,
Прикосновенье к сердцу бледных птиц
И странствия в снегах Гипербореи.

W.
 
 
venceslav kryzh
08 July 2009 @ 09:50 am
De mortuis aut bene, aut nihil. Так было раньше, но теперь исторические обстоятельства изменились, и нам, россиянам, следует говорить открыто и нелицеприятно о достоинствах почивших фигурантах. Недавно умер Александр Солженицин, наши повапленные СМИ во главе с сараскиной конторой начали вопиять о великой потери, замечательном патриоте и прочее, в то время как умер весьма посредственный писатель, сексот Ветров, который в 80-е годы призывал Америку к тотальной войне с Россией. Ныне почил Василий Аксенов – выходец из еврейской ленинской партийной элиты 1920-30-х гг., сын Евгении Соломоновны Гинзбург – культового автора русско-еврейской советской интеллигенции 1960-70-х гг. Вот отрывок из опуса этого с позволения сказать писателя: Берия перетащил обмякшую девицу на тахту, начал раздевать… Он раздел Люду догола, вот тут уже все первосортное, стал играть ее грудями, брал в рот соски, поднял девушке ноги, начал входить, вот сейчас, наверное, заорет, нет, только лишь улыбается в блаженном отключении, какое-то еврейское имя шепчет – и тут они! Не-е-т, теперь, как видно, по Москве ..... не найдешь!
Тут Берия понял, что приходит его лучшая форма, блаженное бесконтрольное либидо. Теперь полчаса буду ее ..... без перерыва. Даже жалко, что она в полубессознательном состоянии, лучше бы оценила. Эти порошки из спецфармакологии немножко все-таки слишком сильные. Он стащил с себя халат и увидел в зеркале восхитительно безобразную сцену: паршивый, с отвисшим мохнатым брюхом старик ..... младую пастушку. В верхнем зеркале зрелище было еще более захватывающим: желудевая плешь, складки шеи, мясистая спина, по которой от поясницы к лопаткам, что твои кипарисы, ползут волосяные атавизмы, видна также розоватая, ноздреватая свинятина ритмично двигающихся ягодиц. А из-под всего этого хозяйства раскинулись в стороны девичьи ножки, ручки, виднеются из-за его плеча затуманенные глазки и стонущий рот; такая поэзия! Жаль только, что нельзя одновременно осветить и наблюдать главные участки боевых действий. Эта техника у нас пока не продумана.
Берия таскал Люду Сорокину вдоль и поперек необъятной тахты. Иногда, для разнообразия, переворачивал девушку на животик, под лобок ей подсовывал подушку, сгибал ноги в желаемую позицию: вот идеальная партнерша – горячая кукла! Влагалище у нее слегка кровило. Недостаточно разработано. Этот Исаак Израилевич недостаточно еще девушку разработал. Ничего, в недалеком будущем в нашем распоряжении окажется идеальное влагалище! Для пущего уже куражу Берия начал щипать Люду Сорокину за живот, причинять боль, чтобы заплакала. Не заставила себя ждать, разрыдалась сквозь эмгэбэшную фармакологию. Какая красота, мени дэда товтхан, кавказский злодей, понимаешь, .... рыдающее русское дитя! Василий Аксенов. «Московская сага».
Это что, дорогие друзья, богатый и могучий русский язык Пушкина, Гоголя, Тургенева, Достоевского, Булгакова и Шолохова? Это дерьмо! Дерьмо вечного импотента, убогая закорючка которого никогда не смотрела на звезды. Подобные тексты стыдно писать, стыдно печатать, а восхищаться этим дерьмом может только кретин. Я удивляюсь вкусам российского общества, жалкую графоманию они принимают за перлы русской литературы.
Интересно другое, подтекст этого выдающегося опуса. В представлении Аксенова, Люда Сорокина, несомненно, Россия, которая по любви, по возвышенной любви, отдала свое девство Исааку Израилевичу, но кавказский насильник с помощью чекистской фармакологии опоил Люду, то есть Россию, и надругался на ней извращенным способом. Все просто и незатейливо.
Что сказать, во всей этой истории больше всего раздражает то, что какой-то недоумок присвоил себе титло русского писателя и уродует не только русский язык, но и русскую историю.
 
 
 
venceslav kryzh
03 August 2008 @ 08:08 am
Светлой памяти Анатолия Якобсона посвящаю.

В древние времена к святилищу Аполлона Дельфийского стекалось множество паломников со всей Эллады. Они стремились узнать свое будущее, вопрошая оракула-пифию, которая, сидя над расселиной скалы, источавшей ядовитые пары, впадала в экстаз и произносила слова метрических пророчеств. Она не понимала их смысла, который позже растолковывали жрецы храма. Read more...Collapse )
 
 
venceslav kryzh

"Этот  потоп с  ума  мне  нейдет. Он вовсе не так  забавен ... Если тебе вздумается помочь какому-нибудь несчастному,  помогай из Онегинских денег, но, прошу, без всякого шума, как словесного, так и письменного".    Брату Льву от  8 декабря 1824 года.

                                                                                                                                                                                                                          

          Поэма  "Медный   Всадник"  была  написана  Пушкиным  в  болдинскую  осень  1833-го года.  Хотя  все  материалы  и  черновики  полностью сохранились, проникнуть в сокровенный замысел "Петербургской  повести", "раскрыть  тайну  поэмы",  как  говорил  известный пушкинист И. В. Измайлов, не удалось ни одному   исследователю. Попыток   было  предпринято  немало,  и  в  прошлом  веке,  и  в  начале  нынешнего,  но  все  они  не  "достигали  дна",  являясь либо субъективными фантазиями, либо отражая  чрезвычайно узкую смысловую грань поэмы.