“Нам не нужны эти народы, нам нужны их земли... Суждение фюрера о поляках — уничтожающее. Скорее звери, чем люди, совершенно тупые и аморфные... На поляков действует только сила. В Польше уже начинается Азия. Культура этого народа ниже всякой критики. Только благородное сословие покрыто тонким слоем лака. Оно — душа сопротивления. Поэтому его надо убрать... Фюрер полностью разделяет мою точку зрения на еврейский и польский вопрос... Польская аристократия заслужила свою гибель... Вермахт обращается с польскими офицерами слишком мягко... Поляки этого не понимают. Я приму меры” [55]. Геббельс

<lj-cut>Мифа об участие в катынском расстреле сотрудников НКВД основан на недостоверных и явно фальсифицированных данных. Не вникая в мелкие подробности, обратим внимание на главное: все поляки были расстреляны из пистолетов системы Вальтер, немецкими патронами фирмы Геко калибра 7,65. Некоторые исследователи катынской трагедии поспешили заявить, что сотрудники НКВД пользовались Вальтерами в виду их исключительной надежности, мол, советское оружие не выдерживало большой огневой нагрузки. Это ложь; ТТ, как и Вальтеры, свободно выдерживают до пяти тысяч выстрелов, а Наганы и до 10 тысяч выстрелов. В книге А. Деко «Великие загадки XX века» содержится характерный фрагмент дневника Геббельса: «К несчастью, в Катыни были найдены немецкие боеприпасы. Полагаю, это то, что мы продали Советам, еще когда дружили, и это хорошо им послужило... А может, они и сами бросили пули в могилы. Но главное, что это должно остаться в тайне. Поскольку если это всплывет на поверхность и станет известно нашим врагам, все дело о Катыни лопнет» С. 289 Характерно и то, что руки поляков были связаны веревками немецкого производства. То есть, сотрудникам НКВД надо было в 38-ом году загодя запастись Вальтерами и веревками, чтобы обвинить СС в расстреле поляков. Если эти расстрелы относятся к весне 40-го года, то почему на трупах расстрелянных обнаружены документы относящиеся к более позднему времени. Из обнаруженных судмедэкспертами документов, относящихся ко второй половине 1940 и весне – лету 1941 г., заслуживают особое внимание следующие:1. На трупе № 92.     
Письмо из Варшавы, адресованное Красному Кресту в ЦБ военнопленных, – Москва, ул. Куйбышева, 12. Письмо написано на русском языке. В этом письме Софья Зигонь просит сообщить местопребывание её мужа, Томаша Зигоня. Письмо датировано 12.09. 1940 г. На конверте штамп – «Варшава. 09.1940» и штамп – «Москва, почтамт, 9 экспедиция, 8.10. 1940 г.», а также резолюция красными чернилами «Уч. установить лагерь и направить для вручения – 15.11.40 г». (Подпись неразборчива).2. На трупе № 4        
Почтовая открытка, заказная № 0112 из Тарнополя с почтовым штемпелем «Тарнополь 12. 11.40 г.» Рукописный текст и адрес обесцвечены.3. На трупе № 101.   
Квитанция № 10293 от 19. 12.39 г., выданная Козельским лагерем о приёме от Левандовского Эдуарда Адамовича золотых часов. На обороте квитанции имеется запись от 14 марта 1941 г. о продаже этих часов «Ювелирторгу».4. На трупе № 53.     
Неотправленная почтовая открытка на польском языке с адресом: Варшава, Багателя, 15, кв. 47, Ирине Кучинской. Датирована 20 июня 1941 года. Вывод может быть только один: все эти люди в конце сорокового, середине 41-го года были живы. В немецком эксгумационном списке 1943 года содержатся «двойники» и «живые мертвецы» Катыни, что убедительно свидетельствующим об умышленных манипуляциях немецких оккупационных властей с документами катынских жертв во время проведения раскопок в Козьих Горах. Если верить немцам, то польский капитан Чеслав Левкович (Czeslaw Lewkowicz) был эксгумирован в Козьих Горах дважды - первый раз 30 апреля 1943 г. под № 761 и второй раз - 12 мая 1943 г. под № 1759. «Первый» труп капитана Ч. Левковича опознали по справке о прививке № 1708, фотографии, золотому крестику на цепочке с надписью «Kroutusiowi - Nulka» и свидетельству о производственной травме, найденной на теле. «Второй» труп капитана Левковича опознали по расчетно-сберегательной книжке, удостоверению артиллериста и письму от Янины Дембовской из Гостына.«Первый» труп Мариана Перека (Marian Perek) эксгумировали и опознали 10 мая 1943 г. под № 1646 (почтовая открытка, два письма и блокнот), «второй» труп - 24 мая 1943 г. под № 3047 (офицерское удостоверение и записи из Козельска на русском языке). Яна Гославского (Ian Gostawski) опознали первый раз 10 апреля 1943 г. под № 107 (удостоверение личности, справка о прививке № 3501, письмо военного министерства) и второй раз 6 июня 1943 г. - под № 4126 (два письма) На сегодняшний день таких «двойников» в эксгумационном списке уже выявлено не менее двадцати двух! Все эти 22 польских офицеров действительно содержались в Козельском лагере для военнопленных. Весной 1940 г. Они были отправлены из в Смоленск с формулировкой «в распоряжение начальника УНКВД по Смоленской области». Но нацистские эксгуматоры похоронили их в Катыни. Ни в одном случае опознания «двойников», комплекты документов на одну и ту же фамилию, найденные на двух разных трупах, не совпадали. Объяснить такое большое число «двойников» случайностями (например, что часть документов в момент эксгумации выпала из кармана одного и случайно попала в карман соседнего, что эксперты при упаковке документов перепутали конверты и пр.) невозможно, поскольку трупы «двойников» извлекались из разных могил в разные дни, иногда с интервалом в несколько недель! Причем, некоторые польские офицеры, числившиеся в немецком эксгумационном списке, на самом деле после окончания войны оказались живы. Подпоручик Ремигиуш Бежанек, числившейся в списках катынских жертв под № 1105, после войны жил в Праге, равно как и Францишек Бернацкий, равно как Марьян Яняк, который умер в Познани в 1983 г. Опознание в Катыни проводилось по найденным на телах документам и предметам с именами владельцев. Обычно это были офицерские удостоверения или другие именные документы (паспорта, индивидуальные жетоны, финансовые аттестаты, наградные удостоверения, свидетельства о прививках и т.д.) На трупах также было найдены крупные суммы денег, множество ценных вещей и предметов военной амуниции. Однако следует заметить, что согласно 10 пункту «Временной инструкции о порядке содержания военнопленных в лагерях НКВД» от 28 сентября 1939 г., в соответствии с которым «принятые лагерем военнопленные перед тем, как разместить их в бараки, проходят осмотр... Обнаруженное оружие, ВОЕННЫЕ ДОКУМЕНТЫ и другие запрещенные к хранению в лагере предметы отбираются». В советских лагерях польским военнопленным категорически запрещалось иметь при себе деньги на сумму свыше 100 руб. или 100 злотых, ценные вещи, воинские документы, предметы военного снаряжения и т.д. Один из фальсификаторов катынской трагедии некто Мацкевич таким образом писал о месте преступления: «В общем, лес в этом месте выглядит мерзко. Скажем, так, как выглядит пригородный лесок после маевок, после того, как там побывали неряшливые любители природы, которые по выходным располагаются под деревьями, а уходя, оставляют после себя объедки, окурки, бумажки, мусор. Приглядевшись, мы замираем, пригвожденные к месту необычайным зрелищем. Никакой это не мусор. Восемьдесят процентов «мусора» - деньги. Польские бумажные банкноты, преимущественно большого достоинства. Некоторые в пачках по сто, пятьдесят, двадцать злотых. лежат кое-где и отдельные мелкие - по два злотых - купюры военного выпуска...». Мацкевич выдал «страшную тайну», написав о том, что в Катынском лесу лежали так называемые «краковские» злотые выпуска 1 марта 1940 года, имевшие хождение на территории польского генерал-губернаторства. Замена предвоенных двухзлотовых купюр с датой «хх.хх.1936» на краковские производилась с 8 по 20 мая 1940 года. В то же время первый этап польских офицеров из Козельского лагеря убыл в Смоленск 3 апреля 1940 г., а последний - 10 мая. Абсолютное большинство польских офицеров, более 4 тысяч, отправилось в Смоленск до 28 апреля 1940 г. включительно. В книге «Катынь» Мацкевич эту оплошность исключил. Каким же образом «двухзлотовки военного выпуска» оказались в апреле-мае 1940 г. в Катынском лесу? Необходимо также учесть, что с 16 марта 1940 г. польские военнопленные не могли получать и отправлять корреспонденцию. Соответственно, единственный канал получения польских злотых (в то время только старых) был перекрыт. Ясно, что считающиеся расстрелянными весной 1940 г. в Козьих Горах поляки были живы после мая 1940 г. Известно, что немцы после захвата лагерей разрешили переписку пленных поляков с Польшей. Двухзлотовки могли быть присланы пленным родными, в надежде, что они понадобятся им при возвращении на Родину. Это неопровержимое свидетельство расстрела поляков немцами осенью 1941 г. Тот же Мацкевич особо акцентировал значение газет как «вещественного доказательства в разрешении загадки: когда было совершено массовое убийство?». Советские газеты, датируемые началом 1940 г., находили на катынских трупах повсюду - в карманах, в голенищах сапог, за отворотами шинелей, причем в прекрасной сохранности. Однако уже упомянутый чешский эксперт доктор Ф. Гаек отмечал, что «невозможно поверить, что по истечении 3-х лет их целостность и читаемость была такая, в какой их действительно обнаружили» (Гаек. Катынские доказательства. С. 191). Существует документ, который прямо свидетельствует о преступлении нацистов. Это рапорт командира айнзатцгруппы при штабе группы армий «Центр» Франца Стаглецкера на имя начальника Главного управления имперской безопасности Рейнхарда Гейдриха о действиях группы за период с августа по декабрь 1941 г, в котором указывается: «... Выполнил главный приказ, отданный моей группе,- очистил Смоленск и его окрестности от врагов рейха - большевиков, евреев и польских офицеров» (оригинал хранится в архиве нью-йоркского «Идиш сайнтифик инститьют», копия - в архиве Союза антифашистских борцов в Праге). Перед уходом из Смоленска немцы расстреляли всех причастных к Катынскому делу свидетелей во вгаве с доктором Бутцем, который возглавлял эксгумационную комиссию, и сожгли все документы. В Лондоне перед Нюрнбергским процессом поляки убили последнего уцелевшего советского «свидетеля», сбежавшего от «кровавого» НКВД в Лондон, а Армия Крайова в Польше убила польского прокурора Мартинека, который готовил свидетелей и доказательства для выступления с обвинением немцев в Катынском деле со стороны Польши. Что сказать, кроме того, что наши западные доброжелатели используют Катынь как аргумент в холодной войне, наши славянские братья хотят приподняться в материальном смысле. Министр иностранных дел К. Скубишевский в октябре 1989 г. поставил вопрос о возмещении Советским Союзом материального ущерба гражданам польского происхождения, пострадавшим от сталинских репрессий и проживающим в настоящее время на территории Польши (по польским оценкам - 200-250 тыс. человек)... Цель этих требований раскрыта в польской прессе - списать таким способом задолженность Польши Советскому Союзу (5,3 млрд. руб.)». Деньги эти при Горбачеве естественно списали, но польские аппетиты все растут. В Польше мечтают о новых субсидиях под катынские трупы. Надеюсь, они получат от мертвого осла уши.</lj-cut>